Кейс 5. Один против всех и все против одного, или «Но я ничего не могу изменить!»

Елена Александровна, учитель русского языка и литературы

средней общеобразовательной школы № * г. Москвы

Так как изгой в классе встречается не так редко, как нам бы хотелось, рассажу об одном из таких случаев.

В 5 классе, в котором я тогда преподавала русский язык и литературу, училось около тридцати человек, из них примерно половину составляли девочки.  Среди всех девочек особенно выделялась Настя Коровина. Она была выше и крупнее остальных детей, одевалась часто  безвкусно и неаккуратно, отличалась неуклюжестью движений, косолапой походкой, несуразной прической. К тому же на занятиях она обычно не блистала, не выделялась успехами и в какой-либо другой сфере, ее реакции зачастую были замедленными, поэтому с завидным постоянством учителя по разным предметам ей выставляли «тройки», а порой и «двойки». Хорошими оценками в школе Настю обычно не баловали.

Однажды на перемене в учительской я оказалась свидетельницей разговора преподавателя математики с большим стажем работы Валентины Сергеевны и молодой учительницы английского языка Оксаны Дмитриевны по поводу пятого класса и Коровиной Насти, в частности. Дословно, конечно, его воспроизвести не смогу, но постараюсь передать смысл и содержание их диалога, т.к. тогда он довольно сильно шокировал меня. По-видимому, с непривычки.

– Сейчас был 5 «А», – начала беседу Валентина Сергеевна. – Вы, Оксана Дмитриевна, просто не можете себе представить, какой, между нами говоря, бездарный класс, все серые, неприметные, ни одной «звездочки», не на кого глаз положить! А что стоит эта Анастасия Коровина?! Вы меня простите, но я просто удивляюсь, как иногда фамилии красноречиво говорят о людях! Вот на уроке спрашиваю у нее: сколько будет в сумме 2/4 и 1/4? Смотрит на меня абсолютно бессмысленным взором и молчит! Я ей: ну а два куска пирога и еще один кусок пирога ты можешь сложить? Сколько получится кусков пирога? Глаза округлись, глядит на меня, как баран на новые ворота! КОРОВИНА! Ну что с нее взять?!

– Да, Валентина Сергеевна, у меня на занятиях она тоже двух слов связать не может, – согласно кивает Оксана Дмитриевна.

– И вот таких детей мы должны учить! – продолжает возмущаться Валентина Сергеевна. – Я сегодня не выдержала и в сердцах сказала в классе: «Да, Коровина, несчастные твои родители! Кто ж их в старости кормить-то будет?».

– Да, да, Валентина Сергеевна! Ничего толкового из нее не выйдет. И в классе ее недолюбливают! – ответно заметила учительница английского языка.

Мне неприятно об этом вспоминать, но я тогда промолчала… Была новым учителем в этой школе, не хотелось портить отношения с коллегами.

В семье девочку воспитывали мама и бабушка. Надо сказать, что они тоже отличались весьма своеобразным характером и некоторыми особенностями поведения, возможно, отразившимися на отношении одноклассников к Насте. Но об этом чуть позже.

Коровину Настю и еще несколько учащихся перевели в 4 класс из другой школы, которая закрылась в связи с недобором учащихся в первый класс и в целом малочисленным ученическим контингентом. Все ребята, кроме нее, нормально влились в  коллектив; класс, в целом, был сплоченным, но, к сожалению, с Настей одноклассники так и не смогли найти общий язык.

Не слишком привлекательный внешний вид, слабые ответы на уроках, замедленность психических реакций в какой-то мере способствовали отторжению от нее учеников класса. Вскоре негативное отношение к ней проявилось в возникновении обидного прозвища, отразившего привычное детское «красноречие» и исказившего ее фамилию, ее начали называть «коровой», нередко прибавляя все новые и новые эпитеты. Настя стала аутсайдером в классе. Более ее не оставляли без внимания, она постоянно подвергалась словесным нападкам со стороны мальчиков и девочек, любой из них мог «ненароком» ее задеть, толкнуть, подставить подножку, дернуть за волосы, испачкать одежду и т.д. Настя вступала с ними в словесную перепалку, пыталась отвечать на издевательства одноклассников кулаками. Как уже отмечалось, она была крупнее и, возможно, физически сильнее остальных, но ее замедленные и неуклюжие действия провоцировали лишь новую агрессию у обидчиков, раззадоривали остальных и усиливали нападки на девочку. Таким образом, Настя находилась в постоянной конфронтации с классом, ее нередко доводили до слез.

В этом классе училась Александра Гордеева, вдумчивая, серьезная девочка, выделявшаяся яркими ответами на моих уроках литературы, да и письменные ее работы – сочинения, эссе – отличались оригинальностью и глубиной.  Мне казалась, она сочувствовала Насте, но не хотела противопоставлять себя классу и прямо не выступала в ее защиту. Я несколько раз пыталась с ней наедине поговорить по поводу отношения ребят к отвергаемой ими девочке. Один из таких разговоров мне особенно запомнился.

– Саша, ты свой класс знаешь изнутри. Ты же видишь, какое отношение у вас к Насте Коровиной?!

– Да, вижу…

– Я не могу никак понять, в чем причина такого отношения? У меня на уроках ребята так грамотно рассуждают, анализируют поступки героев, подмечают их промахи, осуждают жестокость, безошибочно различают «добро и зло». Почему они так  бессердечны в жизни по отношению к своей однокласснице?  В чем она провинилась перед ними?

– Не знаю, Елена Александровна … В общем, ни в чем. Наверное, как обычно, нашли «козла отпущения». Она не может им ответить, хотя кулаками и машет… Да и не следит за собой. Ее все презирают.

– А ты? Ты ее также презираешь?

– Нет. Мне ее жаль. Очень. Но я ничего не могу изменить!

Мне почему-то запали в душу эти слова: «Но я ничего не могу изменить!».

Мы с Сашей иногда после уроков беседовали «о жизни», она также советовалась со мной по поводу своего дальнейшего профессионального пути. Выбирала между журналистикой, психологией и педагогической стезей. Иногда возвращались к проблеме «отверженных»… От Саши я узнавала некоторые подробности внутренней обстановки в классе.

Подобная ситуация длилась на протяжении нескольких лет. Правда, со временем насмешки и нападки на Настю становились более редкими, такого рода развлечения с заранее предсказуемой реакцией девочки постепенно приедались, но при этом высказывания в ее адрес нередко оказывались более острыми, ядовитыми, а действия – провокационными. Роль «изгоя» надежно закрепилась за Коровиной Настей.

Об отношении к Анастасии одноклассников было известно в педагогическом коллективе. Девочку часто видели на уроках и переменах заплаканную, в классе она сидела за партой одна, пренебрежительное отношение к ней проявлялось и при учителях. Настя рассказывала о своих школьных переживаниях маме и бабушке, которые периодически приходили в школу разбираться с обидчиками. Однако эти разбирательства зачастую носили неадекватный характер, родственники встречали ее одноклассников у стен школы, начинали их резко, порой грубо отчитывать, а иногда применяли физическую силу. Как-         то раз по окончании учебного дня из окна своего кабинета на третьем этаже я наблюдала такую картину. Настина мама, в процессе очередного «разговора» с ее гонителями, с силой схватила одного из них за руку и, несмотря на его попытки вырваться, удерживала до тех пор, пока не выразила все свое гневное возмущение доступным ей способом.

Действия родственников не давали никакого положительного результата, скорее напротив, инициировали новые нападки на ученицу. Повзрослев, в 8-9 классах Настя стала стесняться своей мамы перед одноклассниками, и всячески избегала встречи с ней, когда та приходила в школу. Но тактика родственников девочки не менялась.

В этом классе я часто практиковала групповые формы работы и давала каждой группе какое-либо учебное задание. Такого рода работа сплачивала учеников внутри группы, и в итоге помогла Насте подружиться с двумя девочками из класса, с которыми ей удалось найти общий язык.  Ученица больше не была в изоляции, у нее в классе появилась возможность общаться. Но даже ее новые подруги время от времени подсмеивались над ней, правда, не так жестоко и часто, как остальные.

К слову сказать, эти девочки тоже не относились к активной части класса, их недолюбливали, но не трогали. Настя с одной из них после 9 класса ушла в педагогический колледж, вторая ее подруга через год перешла в параллельный класс.

На фоне всего происходящего у Насти сформировалось немало комплексов, она стеснялась своей мамы и самой себя, была скованной, молчаливой, зажатой, не уверенной в себе девочкой. Боюсь, что школьные годы не только оказались для девочки сумрачными и тяжелыми, но и отразились на всей ее дальнейшей жизни.

Несколько слов о классном руководителе. В пятом классе, когда я впервые стала вести у них уроки, классным руководителем была учитель истории Елена Викторовна, которая работала в школе несколько лет, имела определенный педагогический опыт, но, возможно, не обратила внимания на складывающееся в классе отношение к Насте, или была занята другими проблемами – месяца за два до конца учебного года она ушла в декретный отпуск. Затем шестой класс взяла Ольга Николаевна, молодой специалист, пришедший первый год работать в школу по окончании педвуза. Ситуация, сложившаяся в классе, к этому времени вызывала у меня серьезные опасения, о чем я не раз беседовала с Ольгой Николаевной. Она была, естественно, в курсе происходящего, однако, проводившиеся ею «разъяснительные беседы» с зачинщиками агрессивных нападок на Настю, призывы к их родителям на собраниях, классные часы на тему этики взаимоотношений в учебном коллективе оказывались безрезультатными. Администрацию не информировали о конфликтах Коровиной Насти и класса. Каких-либо особо острых случаев с драками, травмами, длительными пропусками занятий и т.п., связанными с девочкой, не происходило, а, аутсайдеры встречаются в школьных классах, к сожалению, часто.

О дальнейшей судьбе Насти мне ничего неизвестно, но время от времени меня мучает вопрос, могла ли я что-либо для нее сделать в этом классе, повлиять каким-либо образом на сложившуюся ситуацию? Признаться, она и у меня не вызывала особой симпатии, но жалость к ней, чувство беспомощности свидетеля, наблюдающего за коллективной травлей ученицы в стенах школы, не покидает меня до сих пор.

Меня преследует извечный вопрос: Кто виноват в сложившей ситуации? Какова роль родственников, учителей, школьной администрации, классного руководителя в развитии этого конфликта?

 

Вопросы для обсуждения:

  • Что делать, если такой конфликт возник в Вашем классе?
  • Как быть, если Вы молодой учитель и не всегда родители учащихся адекватно реагируют на Ваши просьбы?
  • Может быть, стоило перевести Настю сразу в другой класс или в другую школу, хотя это далеко не всегда решает проблему…
  • Если классный руководитель молод, неопытен или, быть может, инертен и безразличен, мог ли учитель-предметник повлиять на отношение одноклассников к Насте?
  • Можно ли предотвратить подобного рода конфликт? Какие действия должен предпринять учитель, чтобы изменить негативное отношение класса к кому-либо из учеников?

Просмотров: 437